.RU

В. Н. Романенко, Г. В. Никитина Об образовании, книгах - страница 2



Литература


Аннинский Л. Русско-татарский счет, часть 2. // Родина, 1998, № 4, с. 16-19.

Антоненко С. Богдан Хмельницкий (1595—1657) // Родина, 1999, № 8, с. 68-68.

Всемирная история. В 13 томах, // Тома 3-5 — М:. ГИЗ политической литературы. 1956-1983

годы.

Володихин Д. Вторжение монстров//Родина, 1998, №5-6, с. 147-147.

Горизонтов И. Общее прошлое. Аллергия и ностальгия // Родина, 1999, №8, с. 140-141.

Данилов С.С. Очерки по истории русского драматического театра- М-Л:. ГИЗ «Искусство»,

1948. 588с.

Ключевский В. О. Исторические портреты, деятели исторической мысли. М:. Изд-во

«Правда», 1990.624с.

Ключевский В.О. Краткое пособие по русской истории. М: «Рассвет», 1992. 190 с.

Коломинов В. Vivat Acasdemia! // Нева, 1998, № 10, с 211-215.

Подокшин С,А. Франциск Скорина. М:. «Мысль», 1981.215 с.

Покровский М.Н. Русская история с древнейших времен. В 4-х томах. Изд. 6-е, том 2,

Л. 1924.

Рожков А. Титулованная Россия // Нева, 1992, № 2, с. 275-284.

Скляренко Г. Контакт или разлом? //Вдоль культурных границ — Родина, 1999, № 8,

с. 10-13.

Славянский базар// Подборка статей — Известия, 17 ноября 1999 г.

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. В 30 томах. М:. Изд-во Социально-

экономической литературы. 1961, 1962. Тома 9-13.

Соловьев С.М. Общедоступные чтения о русской истории — М:. Изд-во «Республика»,

1992.350 с.

Тойнби А.Дж. Постижение истории / Пер. с англ — М.:»Прогресс», 1991.736 с.

Трехсотлетие дома Романовых, 1613-1913. Изд. Тов-ва Остроумова, М:. 1913/ Репринтное

воспроизведение юбилейного издания 1913 года. М:. «Современник», 1991.300 с.

Уколова В.И. «Последний римлянин» Боэций. М, «Наука», 1987.161с.


Три Софии


Минуло уже более 17 лет со дня написания предыдущего очерка. Он задумывался и писался как материал к юбилею Петербургского университета. Удивительно, но очерк не только заинтересовал многих. Получилось так, что основной его темой стал не юбилей нашего «родного дома», а сопутствующий разговор о путях, которыми в Россию шло высшее образование. Один из итогов очерка, о котором мы и не задумывались, когда обсуждали и писали его текст, стал геополитический символ — некая дуга, протянувшаяся с Запада через Киев в наши северные края. Геополитка — вещь удивительная и странная! Ею часто оперируют в публицистике и в более серьёзных рассуждениях и материалах. В тоже время чёткого определения предмета этой науки, определения столь приятного сердцу авторов — людей с естественно-научным, как любят говорить background’ом, пока ещё никто дать не смог. В то же время, геополитические образы и конструкции наглядны, занимательны и обладают известной притягательной силой. Как звонки и притягательны выражения типа: дуга нестабильности, подбрюшье Европы, Чехословакия — воспалённый аппендикс Запада. Последнее выражение небольшая перефразировка текста из уже изрядно позабытой, но хорошо известной в предвоенные годы книги С. Третьякова «Страна-перекрёсток»(C/Nhtnmzrjd? 1937). Увлекаться такими образами не следует, но нельзя отказать их авторам в умении акцентировать внимание на больных точках. Случайно получилось так, что помимо нашей воли, образ образовательной дуги понравился ряду читателей нашего очерка. Скажем прямо, мы об этом и не задумывались! Тем не менее ситуация обязывает. Образ «образовательной дуги» требует развития. Второй геополитический образ напрашивается естественным путём. Это «географическая вертикаль», отвечающая «Пути из варяг в греки». Тут и думать особенно не нужно — всё известно с начальной школы, с «Предки наши были славяне». Вот и появляется естественный вопрос о том, как эта геополитическая вертикаль связана с нашей культурой и образованием, точнее с тем как она связана с их временным и географическим движением. Известно, что было несколько вариантов «Пути из варяг в греки». Географически они расходились не очень заметно. Главное же направление движения вдоль Днепра особых сомнений, кажется, никогда и ни у кого не вызывало. С севера на юг двигались ладьи, люди товары. С юга шёл встречный поток. Связи были глубокими. Они отражались и в княжеских браках и в именах — Игори, Ольги и другие — это ведь оттуда, с севера. Были налицо и взаимное влияние, и культурный обмен. С юга пришли и письменность, и религия. Одновременно культурный обмен шёл и в направлении Восток-Запад — по части упомянутой в предыдущем очерке дуги. Анна Ярославна, она же Анна Русская, королева Франции, на молитвеннике которой впоследствии принимали присягу французские короли — это ведь тоже результат культурных связей давнего времени. Мы, однако, остановимся только на одном элементе, упомянутой геополитической вертикали.

Посещая Константинополь — Царьград, наши древние предки поражались красотой религиозных обрядов и восторгались видом главной византийской святыни: огромным храмом Святой Софии, Премудрости Божьей. Основание этого храма связано с именем императора Константина I, при котором он впервые был отстроен в 324—337 годах. Новое здание храма, взамен сгоревшего, было построено при императоре Феодосии II в 415 году. Его участь также была печальна. Только при императоре Юстиниане в 532 — 537 годах два зодчих: Амфилий из Трал и Исидор из Милета воздвигли то величественное сооружение, которое знаем мы и которое своим внешним видом так поразило наших далёких предков. Согласно преданию, император Юстиниан, после постройки храма воскликнул: «Соломон! Я превзошёл тебя!». До сооружения собора Святого Петра в Риме Константинопольский храм был самым большим христианским храмом в мире. Всё сказанное прекрасно известно русскоязычному читателю. Однако величественность храмового сооружения познаётся в сравнениях. В марте 2007 года авторы посетили Италию. Конечно, они были и в соборе святого Петра и в Миланском соборе. Посетили они и другие храмы. И везде, где бы мы ни бывали, в путеводителях или же в словах экскурсоводов содержались сравнения с Константинопольским храмом. Вот какой масштаб — и по размерам, и по культурному значению был задан строителями Святой Софии в Константинополе! Такой величественный храм не мог не покорить своею красотой и величием наших далёких предков. Вместе с религией и письменностью шла к нам из Византии и храмовая архитектура. Замысел был грандиозен — воздвигнуть в новых восточнославянских центрах христианской культуры не менее величественные храмы. В других климатических и ландшафтных условиях требовались новые, не менее величественные и притягательные сооружения. Кому же было их посвятить в первую очередь, как не Премудрости Господней!

И вот с поразительной быстротой в трёх важнейших культурных центрах восточного славянства почти одновременно возникают новые храмы Софии. Новшеством было то, что новые храмы были многоглавыми. Были они и каменными, хотя начинались с деревянных строений быстро перестроенных. Даты строительства были очень близки по времени. В Киеве Ярослав мудрый строит храм по одним сведениям в 1017, а по другим в 1037 году. В Новгороде Великом взамен дубового храма о тринадцати главах, построенного в 989 году, в 1045 году воздвигается каменный храм. В Полоцке храм воздвигается в 1044 — 1066 годах. Эти три города оказали огромное влияние на нашу культуру и образование. Как мы писали в предыдущем очерке, из Полоцка через Киев в Москву шло наше высшее образование. О роли в нашей культуре Киева и Новгорода и говорить не надо! И вот что интересно — все три храма: в Киеве, Новгороде и Полоцке были построены во имя Святой Софии. Три новых многоглавых собора и все во имя Божественной Премудрости! И все он были воздвигнуты в городах — узловых точках нашей культурной дуги, о которой мы говорили. При этом они фактически стояли там, где эта дуга мысленно пересекалась с торгово-культурной вертикалью.

Всё только что сказанное очевидно и хорошо известно. Но очень хочется обратить внимание на одно, не сразу бросающееся в глаза обстоятельство. Влияние Византии, отголоски архитектурного успеха Константинопольской Софии, её роль в истории восточного славянства бесспорны. Когда в XI веке появились храмы, во имя Святой Софии в Киеве, Новгороде и Полоцке, то вместе с Константинопольским храмом во всём мире было только четыре храма этого имени. Казалось бы, что результатом влияния Византии на Киевскую Русь должно было бы быть большое количество храмов во имя святой Софии на землях восточных славян. Однако это не так. Таких храмов история знает не много, и общее число их заметно уступает, скажем, храмам во имя Святого Николая, Рождества и ряду других. Известно, что на пути из варяг в греки практически на каждом изгибе реки Волхов стояли храм или часовня во имя Николая и путь измерялся «в Николах», мимо которых надо было проплыть.

Если попытаться собрать известные факты по известным нам храмам во имя Софии, то оказывается, что во времена Ивана Грозного такой храм появился в Вологде. Согласно преданию, Вологда так понравилась царю Ивану, что даже встал вопрос о переносе туда столицы. Именно в это время там и был построен храм Святой Софии. Были храмы во имя Святой Софии в Царском Селе (Пушкине) под Петербургом, в Москве в районе Лубянки, в Тобольске, Харбине и Алма-Ате. До сих пор есть храм этого имени в Лаишеве (Татарстан). Можно ещё вспомнить о том, что в XIX веке в Гродно один из католических храмов был передан под этим именем православному приходу. После Первой мировой войны, когда Гродно оказался в составе Польши, всё вернулось обратно. Пожалуй, это и всё. Не очень много, но зато эти храмы возвышались в городах, которые были административными центрами больших регионов. Это были те города, где развивалась культура, было активно книгопечатание.

Наша история знает несколько аналогичных парадоксов, которые заслуживают более подробного изучения. Приведём схожий пример из совершенно иной области. Авторы окончили среднюю школу в 1948 и 1949 годах, соответственно. После вступительных экзаменов на руках остался всесоюзный справочник для поступающих. В нём были перечислены все высшие и средние учебные заведения страны. Большинство из них имели «персональные имена» — «****** имени ******». Юношеское любопытство победило: было интересно подсчитать, чье же имя используется наиболее часто. Подразумевалось, что ответ очевиден — Сталин или Ленин. Именно такой ответ на это вопрос дают и ныне, если спросить об этом кого-либо. На самом же деле ответ был неожиданным — на первом месте оказался Пушкин, Сталин на втором, а затем шёл Горький. Некая логика в этом была. Однако, если бы в те времена таким подсчётом занялись всерьёз, то ситуация была бы исправлена. Вот этот парадокс и вспоминается, когда вдруг выясняешь, что церкви во имя Святой Софии встречались в православных славянских землях не часто. Западнее же Немана, в землях другого церковного обряда таких церквей, похоже, не было вообще.

Судьба большинства софийских храмов была не простой. Самый первый из них, Константинопольский, пережил многое. Это и события 16 июля1054 года, когда папский посол Гумберт и глава византийской церкви Керуларий взаимно анафематствовали друг друга, положив начало великой схизме. Это и погром крестоносцев в 1204 году, после которого плащаница, хранившаяся в храме, была в качестве «трофея» увезена в Турин и получила в результате название Туринской плащаницы. После 1453 года султан Мехмед II пристроил к храму три минарета и появилась мечеть Айя-София. Все фрески были замазаны, а прекрасная императорская библиотека была или выкуплена папой Николаем V или же просто увезена в Рим, а затем и частично в Москву Софьей Палеолог. В 1935 году Кемаль Ататюрк превратил здание храма в музей, молебствия были прекращены, начали реставрироваться росписи стен. Однако с 2006 года в храме вновь проводятся мусульманские службы. Короче, символ остался, но реально действующего храма нет.

Не просто складывалась судьба храмов Святой Софии и на территориях восточных славян. Киевская София пережила Батыев разгром в1240 года, в 1596 году она кратковременно была отдана униатской церкви. Храм вернулся к православным прихожанам действиями Петра Могилы в 1630 году. В XVII—XVIII веках храм был перестроен, получив знакомый нам всем барочный вид. Затем были послереволюционные годы, была немецкая оккупация. Тем не менее, собор и ныне действует и почитаем. Именно он первым на Украине был включен в список охраняемых памятников ЮНЕСКО. Послевоенные годы и немецкую оккупацию пережили и храмы в Новгороде и Полоцке. Храм в Москве был частично разрушен. Оставшаяся часть здания для богослужения не используется. Храмы в Татарстане и в Тюмени сохранились. Итак, как и в XI веке три главных многоглавых храма во имя Софии — в Киеве, Новгороде и Полоцке действуют, являясь не только религиозными, но и культурными символами трёх государств: Украины, России и Белоруссии. Иными словами, к ним вновь, по крайне мере частично, вернулось их историческое значение. Города, где они расположены — это города сыгравшие, да и конечно и ныне играющие, огромную культурную роль в своих государствах. Сами же храмы опять стали символами трёх родственных культур.

Отношения между тремя восточнославянскими государствами после разделения СССР не очень простые. Есть много споров и разногласий, в которые активно вовлекается и политическая элита, и статусная интеллигенция. На общем же культурном пространстве имеются и фестивали искусств и конференции, которые организуют, например, в одном из Брянских университетов. Культурное пространство наших трёх народов имеет множество нейтральных в политическом отношении тем. Именно контакты по этим темам, в том числе в области книгоиздания, информатики, библиотечного дела, могут стать одним из элементов налаживания новых прочных межнациональных и межгосударственных контактов. Совместные конференции, обсуждения, различные журналы и сборники, не требующие больших средств, но дающие возможность активного общения — это один из путей наведения прочных мостов между тремя культурами. Желателен и журнал трёх, а может быть и более, государств, посвященный вопросам, упомянутым выше и лежащим в основе наших очерков. Символ трёх Софий, трех премудростей с одной основой, символизирующий наши три родственных государства — это прекрасный символ объединения будущих усилий. Верится, что так и будет. Очень хочется увидеть это и по мере возможности принять участие в таком процессе.


Литература


С. Третьяков. Страна-перекрёсток / Пять недель в Чехословакии — М:. «Советский

писатель», 1937. 178 с.


^ На берегах реки Рось


Всё меньше остаётся тех, кто кончал среднюю школу в конце сороковых годов прошлого века. Ряд положений вбивали в наши головы очень крепко. Поэтому до сих пор многие фразы, лозунги и прочая «премудрость» выскакивают в нашей речи почти что автоматически. И, главное, все мы понимаем друг друга с полуслова. Есть среди запавших в нашу память фраз-лозунгов и знаменитое ленинское «Учиться, учиться и учиться!». Надо думать, что это навечно врезалось в память нашего поколения. В то же время всё остальное, сказанное по этому поводу, весь, если так можно выразиться, контекст этого лозунга уже давно позабыт. Исследователю, который захотел бы всерьёз посвятить себя изучению истоков этого лозунга, пришлось бы немало потрудиться, порыться в собрании сочинений и т.д. По счастью корни этого призыва, которые связаны с критикой гимназического образования, просматриваются в те времена повсеместно. Достаточно вспомнить лозунги «Сбросить Пушкина с корабля истории!», многие призывы ведущих театральных деятелей и идеологов изобразительного искусства того времени. Пусть это обсуждают историки искусства и той, окончательно ещё не родившейся науки, которую можно назвать историей педагогики. Мы хотим обратить внимание читателя на иное обстоятельство. Все критики классики того времени, все эпатажные деятели, вне зависимости от того, сколь интересна нам их критика образования и искусства того времени, были сведущи в том, о чём они говорят. Иными словами, те, кто призывал забыть Пушкина, и изучали, и помнили наизусть и прекрасно понимали Пушкина, который для них просто был неким символом. Критики гимназического образования тоже хорошо овладели гимназическими и университетскими знаниями. Правы они были или неправы, но у них было одно основание для высказываний — предмет обсуждения был им хорошо известен. Критика образования, а именно о нём мы и хотим здесь сказать пару слов, была иногда своеобразна. В Повести о жизни К. Паустовского говорится о том, что в гимназии (речь идёт о знаменитой первой киевской гимназии) плохо учили живому французскому языку, и поэтому он должен был дополнительно заниматься языком самостоятельно. Конечно, такая критика имела под собой известные основания. К сожалению, вся критика гимназического и вообще дореволюционного образования воспринималась, и главное, подавалась совершенно бездумно. В результате у нас, учеников советской школы 30-40-х годов XX века часто формировалось стойкое впечатление, что до революции учили плохо в том смысле, что ученики гимназий «мало что знали». Не важно, сознательно или несознательно это внушалось нам. Важно то, что такое впечатление в корне неверно! Разве можно было представить себе выпускника гимназии, делающего грубые грамматические ошибки, представить себе чиновника, не знающего элементарных исторических фактов или не понимающего распространённых иноязычных терминов. Можно ли было представить себе юриста или медика не умеющего понять хотя бы элементарные латинские выражения. Думается, что и французские страницы Войны и мира многие выпускники гимназий понимали без подстрочного перевода. Поэтому представления об ущербности дореволюционного образования абсолютно неверны. То же самое относится к учителям и учебникам. Достаточно просто взглянуть на списки авторов популярных дореволюционных энциклопедий и справочников, чтобы увидеть как много среди них учителей гимназий, причём не только из столичных городов. Ну, а учебники Киселёва по алгебре и геометрии. Многочисленные поколения до и после революции занимались по этим прекрасным книгам, в которых было выверено каждое слово, каждый пример. Короче, стыдиться качества нашего дореволюционного среднего и высшего образования не следует.

Авторы и на примере своих родителей и на примере ближайшего круга их знакомых, а также родителей своих школьных друзей не раз сталкивались с прекрасными примерами дореволюционной гимназической образованности. Нас, авторов, двое. Для простоты будем одного, женщину, именовать ГН, а её мужа ВР. Итак, одна из теть ГН не раз рассказывала о том, как её обучали ведению домашнего хозяйства. Это не совсем гимназия, но в обязательный круг заданий входило. Она говорила о том, что её в детстве не раз будили ночью и требовали сказать, на какой полке бельевого шкафа лежат, например, простыни. Отец ВР, учившийся в более простой школе, на всю жизнь заучил различные цены, правила вежливых обращений в заголовках писем и т.п. То же самое касалось и базовых учебных знаний. Были известны многие «методические» разработки, скорее всего передававшиеся из уст в уста гимназистами разных поколений. Так тетя ВР всегда с гордостью говорила, что может назвать все семь городов Российской империи, названия которых оканчиваются букой О: Вильно, Гродно, Ковно, Кладно и т.д. И с нас, племянников, она это, хотя и в шуточной форме, требовала. И четыре российских города с четырьмя А в названии: Балаклава, Кандалакша, Караганда, Алма-Ата заучивали мы с её слов. Алма-Ата правда не совсем дореволюционное название, а Махач-Калы в этом списке вообще не было. Но это уже детали.

Разговор этот начат нами неспроста. Мать ВР всегда повторяла, что в низовьях Днепра у него имеется три главных притока: ^ Сулла, Псёл и Ворскла. Все они впадают в Днепр слева. Почему опускалась Десна, не знаем, но запомнилось это крепко, на всю жизнь. Также, как те коренные слова, где вместо е надо писать ять. Никогда в жизни от нас этого не требовалось, а написать без больших ошибок диктовку, ориентируясь на дореволюционное, гротовское, правописание можно. А ведь это только какие-то обломки, крохи гимназического образования. Вот эти обломки, точнее память о них и подтолкнули нас к описанию неких событий, связанных с новыми гимназиями на Украине и с историей наших предков.

Повторим ещё раз. С детских лет запомнились слова мамы ВР о Суле, Псёле и Ворскле. О самом большом левобережном притоке Десне сведений было много всегда. Они особенно умножились после появления известной книги Десна красавица (Н. Грибачёв и др., 1955). Добавила сведений о притоках Днепра и Чернбыльская катастрофа. На этом фоне как-то забылось о том, что сеть ещё один приток Днепра — река Рось. Это приток правобережный. Его длина 346 км. Река Рось и сама имеет большие притоки. На её берегах расположены три старинных украинских города — Белая Церковь, Богуслав и Корсунь-Шевченковский. Из этих трёх городов выделим Белую Церковь. Этот старинный город, основанный ещё в 1032 году Ярославом Мудрым, находится на возвышенном левом берегу реки в 87 (по другим данным в 80) км от Киева. Город имеет богатую, но трудную историю. На своём веку пережил этот город очень много. Выбор места для строительства города определялся тем, что река Рось отделяет лесную, более северную часть страны, от южной, степной. За рекой, в равнинной части долгое время постоянно селиться люди опасались из-за набегов степняков. Таким образом, река была естественной, а впоследствии и административной границей, а горд на её берегу играл роль форпоста, защищающего постоянно заселённые земли и, прежде всего, сам Киев. Области в районе реки были тем местом, где во многом формировалась нация. Не случайно некоторые не очень многочисленные историки даже считают, что имя реки сыграло определённую роль в возникновении самоназвания руськие (русские).

Город Белая Церковь, разорялся татарами, заново отстраивался, был центром многочисленных войн, восстаний и других народных движений. Одно время он просто располагался на границе Речи Посполитой и Российской империи. На грани XIX — XX веков город был одним из крупнейших центров недалеко от Киева (П.I. Юхименко та iн., 1994). Да и сейчас этот город со своим почти 200 тысячным населением является вторым по величие после Киева городом Киевской области. И мать ВР, и оба его дяди родились и получили среднее образование в этом городе. Естественно, что именно по этой причине этот город всегда интересовал нас. Жизнь складывалась так, что, бывая в Киеве, мы ни разу не смогли посетить Белую Церковь. Годы брали своё. Мы перешагнули шестидесятилетний рубеж, пришла пора итогов. Мы считали своей непременной обязанностью отдать долг памяти воспитавшему нас старшему поколению. И вот на белый свет появилась книга ВР, названная Фамильные предания. Без какой-либо договорённости, просто наугад, книга с небольшим письмом была отправлена в Центральную библиотечную систему — ЦБС — Белой Церкви. Особых надежд на новые контакты не ожидалось. Поэтому мы оба были приятно обрадованы, когда получили тёплое письмо от замечательного человека — директора ЦБС Петра Ивановича Красножона. Пётр Иванович не только вошёл в постоянный контакт с нами, но и связал с другим прекрасным человеком — директором гимназии № 1 Борисом Ивановичем Смуток. Здесь мы поставим небольшую точку и расскажем о самом главном, о гимназическом образовании в городе Белая Церковь.

В предшествующем очерке мы уже писали об указе Петра I об организации первой академической гимназии. Однако регулярное гимназическое образование возникло в России в XIX веке. Возникла гимназия и в Виннице. Однако пожар и ряд других обстоятельств привели к тому, что состояние этой гимназии было очень тяжёлым. Поэтому гимназия была переведена в Белую Церковь, где она развивалась под патронатом графов Браницких. Официальный перевод состоялся в июле 1847 года. Осенью прошедшего 2007 года в городе отмечался 160-летний юбилей гимназического образования. История Белоцерковской гимназии многократно описана. Важно отметить, что к началу революции в городе были и мужская и женская гимназии, которые располагались в одном здании. Белая Церковь была многонациональным городом. Кроме русских и украинцев в городе было множество поляков и большой процент еврейского населения. Ещё до сих пор в городе старые жители называют один из кварталов еврейским. К концу Первой мировой войны в городе появилась и еврейская гимназия, а в период до 1920 года была в городе и специальная украинская гимназия. Дальнейшее достаточно очевидно. В здании гимназии после революции возник сельскохозяйственный техникум. В результате ряда преобразований он превратился в Белоцерковский Государственный аграрный университет, который успешно работает и поныне. Это и неудивительно. Здания дореволюционных гимназий строились прекрасно. Именно поэтому во многих из них теперь расположены высшие учебные заведения. Со временем в здании белоцерковской гимназии аграрному университету стало тесно. Было построено новое здание, которое закрывает от непосвящённых вид на историческое здание с окружающим его небольшим парком или садом. Место, где была расположена старая гимназия, а ныне университет, было выбрано удачно. С двух сторон огромной площади располагались православный и католический соборы. С третьей стороны было дворянское собрание. Четвёртую же сторону занимала гимназия. Этим, несомненно, подчёркивалась роль образования в общественной жизни старой России.

История гимназического образования в городе на этом не закончилась. Около 20 лет тому назад в городе было выстроено новое удобное школьное здание. В нём разместилась школа № 14. Она постепенно превратилась в специализированную школу, а несколько лет тому назад это среднее учебное заведение было преобразовано в гимназию. Это была первая или, по крайне мере, одна из первых возрождённых гимназий на Украине. Вне всякого сомнения, заслуга в организации возрождённой гимназии и в её дальнейших успехах принадлежит её директору Борису Ивановичу Смуток. Именно с ним и познакомил нас заочно директор Белоцерковской ЦБС Петр Иванович Красножон. Возрождённая гимназия заслуженно считается преемницей исторической городской гимназии. Успех её деятельности привёл к тому, что со временем в городе возникла и вторая гимназия. Тем не менее, та гимназия, о которой идёт рассказ, несомненно, выделяется организацией учебной и внеучебной работы не только в городе, но и во всей Украине. Приняв эстафету старой гимназии, её новый активный директор одной из своих задач поставил организацию музея гимназического образования в г. Белая Церковь. Во главе этого дела он поставил молодого учителя-историка Анатолия Владимировича Бондарь. Мы со своей стороны приняли посильное участие в отыскании материалов для этого музея. Музей был открыт в последних числах апреля 2007 года. К сожалению, непосредственно на открытие музея мы приехать не смогли и прибыли в Белую Церковь 7 мая.

В Белой Церкви мы были впервые, и всё там было интересно. Интересно было побывать и в Киеве, где в последний раз до этого мы были лишь в далёком 1991 году. Принимали нас прекрасно, но эта тема не укладывается в наш рассказ. В первую очередь мы интересовались музеем в гимназии, а также городским музеем. Милые девочки-школьницы, а также один-два мальчика и сам директор музея ознакомили нас с его экспозицией и планами дальнейшей работы. Музей, естественно, хранит память об учителях старинной гимназии и её знаменитых выпускниках. Среди них мы, например, неожиданно увидели Урицкого. Оказывается, он тоже успел поучиться в этой гимназии, но не окончил её. Нас, однако, поразило иное. Белая Церковь всё же не очень большой город. Поэтому было бы странным ожидать, что среди выпускников городской гимназии было много больших учёных. Тем не менее, такие есть. И вот что интересно. Гимназия заслуженно гордится тремя академиками, которые закончили её в начале XX века. Показатель неплохой. Но удивительно другое. Все трое были физиками! Судьба распорядилась так, что со всеми тремя в той или иной мере мы сталкивались на нашем жизненном пути. Степень контакта была разной, что естественно. Однако нас удивило то, что все они работали в одной области науки. Случайно такое совпадение маловероятно. И вот об этом хотелось бы подумать.

Такие неожиданные группы соучеников, работающих в одной и той же области известны. Так, где-то на грани XIX—XX веков в гимназии г. Ромны Полтавской губернии одновременно учились и дружили три человека. Все они стали известными учёными. Мы имеем в виду Академика-физика Абрама Фёдоровича Иоффе, создателя Ленинградского физико-технического института, Академика АН УССР, тоже физика, Николая Николаевича Давыденкова, работавшего в том же институте и, наконец, академика НАН Украины, долгие годы проработавшего в США, А. Тимошенко. Фактически все они занимались исследованиями в смежных областях. Научные интересы закладываются в молодости. Соученики, обсуждая те или иные, волнующие молодых людей вопросы, влияют в плане выбора специальности друг на друга. В то же время выбор конкретной специальности для дальнейшей работы зависит и от обучения. Стали физиками. А ведь могли стать химиками, строителями и мало ли ещё кем. Можно полагать, что в Роменской гимназии того времени учитель-физик был очень хорош и его уроки повлияли на будущих учёных. Может быть так, а может быть и иначе. Это надо изучать и найти правильный ответ на этот вопрос очень трудно. Аналогичный вопрос возникает и в отношении белоцерковской гимназии: почему три её успешных ученика стали именно физиками. Нет ли и здесь особой заслуги учителя. Вот этот вопрос и заставил нас задуматься! В отличие от Роменской гимназии три физика-белоцерковца учились не одновременно. Самый старший из них — Линник окончил Киевский политехнический институт в 1914 году. Вул и Комар в то время ещё были далеки от гимназической физики. Тем не менее, у всех троих мог быть один и тот же учитель. Кроме того, известно, что в гимназии был хороший физический кабинет, и даже была небольшая обсерватория. Всё это не могло не влиять на учащихся. Поэтому несомненно, что совпадение интересов трёх выдающихся выпускников гимназии, представляет почву для раздумий.

Жизнь сложилась так, что авторам пришлось пару раз видеть остатки оборудования физических кабинетов дореволюционных гимназий. Один раз это было во время войны в пензенском краеведческом музее. Немногие помнят, что Илья Ульянов (отец В.И, Ленина) начинал свою деятельность учителем физики в пензенской гимназии. Именно по этой причине всё оборудование кабинета бережно хранилось в музее, тем более что сам музей располагался напротив здания бывшей гимназии. Это здание ныне отошло к относительно недавно созданному университету. Ещё один кабинет нам удалось видеть в одной из питерских школ, которая не трогалась со своего насиженного места в течение многих десятилетий. Оборудование кабинетов было прекрасным, многие приборы того времени и сейчас с успехом используются в учебных физических лабораториях разных ВУЗов. К сожалению, мы не знаем музея, где можно было бы собрать всю эту классику, вместе со старинными учебниками, методическими описаниями и прочими материалами, которые, конечно же представляют исторический интерес. Авторы долго хранили у себя многие материалы подобного рода. К несчастью места дома уже не хватает, а передать их куда-нибудь невозможно, никого такие вещи в данный момент ещё не интересуют. Мы пишем об этом, так как оборудование гимназических кабинетов того времени как бы само собой подталкивало любознательных учеников к самостоятельной работе. Кстати и Комар, и Вул происходили из таких семей, где ручная работа была в обиходе и, несомненно, ценилась. Поэтому можно предположить, что хорошее оборудование этих кабинетов сыграло свою роль в выборе ими своей профессии.

Все три академика-белоцерковца определённую часть своей жизни провели в Ленинграде. Нынешний музей гимназии буквально по крохам воссоздаёт их жизнь. Мы считали и считаем своим долгом по мере возможности помочь гимназическому музею в этих заботах. Не очень много мы можем сказать, но это нужно сделать. Наши встречи с академиками, окончившими гимназию, имели разную продолжительность, и не всегда память сохранила что-то полезное. Бенциона Моисеевича Вула мы знали не только по работе. Наши семьи были связаны. Контакты иногда бывали частыми. Иногда же они прерывались на долгие сроки. В то же время директор гимназического музея А.В. Бондарь задал нам несколько вопросов относительно быта семьи Бенциона Моисеевича. Мы просто обязаны дать ответы на них. В то же время, у нас есть определённые моральные обязательства перед дочерью и зятем покойного Б.М. Мы поддерживаем с ними отношения и есть некая договорённость помочь им в оформлении воспоминаний об их отце и тесте. Наша роль в этом деле скромна. Тем не менее, если удастся помочь в написании воспоминаний о Б.М., мы будем очень рады. Здесь же ограничимся лишь несколькими краткими замечаниями о встречах с тремя академиками. Более точно, это будут некоторые заметки только о двух из них. Мы отберём здесь те заметки, которые интересны именно для тех, кого волнует история белоцерковской гимназии.

Наша юность прошла в Ленинграде. О Белой Церкви и её гимназии мы слышали только от старшего поколения. Мы только что сказали, что мать ВР и его дяди кончали ту же белоцерковскую гимназию. Была ещё старушка нянечка, тоже не раз вспоминавшая Белую Церковь и периодически — раз в два-три года ездившая в село Острийки, что расположено примерно в 17 км от города. Ездила она навестить свою родню, а родня эта со временем частично переместилась и в Белую Церковь. Нянечка знала практически всех белоцерковцев, которые в послереволюционные годы переместились в Ленинград. Круг интеллигенции того времени был в Белой Церкви невелик, и нянечка прекрасно помнила «уличное» мнение о них в дореволюционные годы. Семья Линников была хорошо известна в Белой Церкви. Мы писали, что сын, ставший академиком, кончил киевский политехнический институт ещё в 1914 году. В 1915 году у него родился сын, который впоследствии тоже стал академиком математиком. Этот сын также жил и работал в Ленинграде.

В довоенные годы все более или менее заметные ленинградские белоцерковцы имели сведения друг о друге. Встречались ли они или нет сказать трудно. Мы были ещё слишком маленькими, чтобы интересоваться этим. Тем не менее, про двух академиков Линников слышать доводилось частенько. При этом нянечка, передавая уличное мнение, всегда добавляла, «а, эти сумасшедшие». Мама же ВР всегда с усмешкой добавляла, что в этом мнении нет ничего плохого. Просто белоцерковские обыватели считали сумасшедшими всех тех, кто жил не совсем так, как другие: много читал, ездил в театр и т.п. Отец Линник работал до войны в Университете и в ГОИ, то есть там, где в послевоенные годы учился, делал дипломную работу и защищал кандидатскую диссертацию ВР. Бывала там и ГН. Линник в послевоенные годы с ГОИ был связан уже не так активно. Тем не менее, и его бывший отдел и бывшие сотрудники встречались нам достаточно часто. И само имя его было на слуху. Возможно, были и физические встречи. Однако и возрастная, и служебная дистанции были столь велики, что ничего конкретного в памяти не отложилось. Только общее мнение об известном учёном. Когда возрождённая гимназия в Белой Церкви стала собирать материалы для музея, то оказалось, что найти что-либо, кроме официальных справочных сведений очень трудно. Сотрудников и родственников, оставшихся в живых очень мало, и они в силу возраста мало подвижны. В этом плане мы ничем гимназии помочь не смогли.

Совсем иначе представляется ситуация с А.П. Комаром и Б.М. Вулом. Они были моложе Линника, и мы сталкивались много раз с каждым из них. Вспоминая о тех вопросах, которые нам задавали в белоцерковской гимназии, мы коротко расскажем об этих людях. Это обещание и себе, и окружающим мы дали давно. Рассказать об этих двух учёных с одной стороны не трудно, а с другой оказывается, что это не такая простая задача. Проще простого рассказать о результатах их научной и административной деятельности. Оба наши героя люди известные. Их действия отражены во множестве справочников и физических энциклопедий. Так или иначе, о них вспоминают и многие из тех, кто соприкасался с ними по работе. Не так уж сложно собрать воедино все эти сведения, более или менее их обработать, и выпустить в свет. Таких книг и статей очень много и польза о них несомненна. В то же время сказать тут что-либо новое не просто, а возможно и ненужно. Писать о научных успехах вообще не просто. Годы прошли. Многое устарело и подзабыто. Старые волнения и страсти улеглись. Рассказать о том, что полвека тому назад волновало учёных, человеку далёкому от соответствующей области, всегда не легко. Вот и получается энциклопедическая справка, сухая и частенько скучная. Об административной деятельности учёного рассказывать тоже сложно. Времена теперь изменились, и многие старые заботы практически непонятны современному читателю. Вот такие трудности встают на пути того, кто хочет рассказать об ушедших из жизни людях. В то же время долг памяти, и ряд других достаточно очевидных обстоятельств подталкивают к рассказу о том, что знаешь и что, как это ни странно, остаётся где-то на заднем фоне обычных воспоминаний об научно-административной деятельности этих людей. Во встретившихся нам воспоминаниях о тех годах, когда эти люди жили и действовали, часто встречается фраза «время тогда было не простое». Так пишет, например, в своих воспоминаниях наш ровесник, ныне покойный академик РАН Борис Петрович Захарченя. И не он один! Что можно сказать — правы они. К этому ещё можно добавить, что и время было не простое и люди тоже были непростыми. И в этих очень непростых, тяжелейших обстоятельствах, когда многое зависело от случая, и когда поведение окружающих было часто непредсказуемым, каждый жил и работал по-своему. Многие из людей того времени, в частности и те, о ком мы кратко хотим рассказать, сохранили свою самобытность, свои личные качества, психологические особенности. Нам кажется, что попытка рассказать о них, исходя из таких соображений и ориентируясь на свои личные, пусть отрывочные наблюдения, имеет право на существование. Именно такой подход позволит нам ответить хотя бы на часть вопросов тех людей, которые заслуженно гордятся своими земляками-соучениками.

Только решив, а точнее дав себе слово, написать несколько страниц воспоминаний для гимназии, мы поняли, на какое трудное дело мы замахнулись. В теории информации и в педагогике известно понятие полнота описания. Смысл этого понятия достаточно прост. Нельзя с одной точки зрения полностью описать предмет или явление. Это значит, что для того, чтобы по-настоящему понять человека надо, чтобы о нём вспомнили хотя бы двое-трое независимых свидетелей. Много свидетелей не нужно. Считается, что пять — семь независимых воспоминаний оптимальное число. Где же теперь возьмешь столько людей, которые вспомнят о поведении, привычках, жизненном пути наших героев. Почти что безнадёжное дело. Поэтому на нас ложится огромный груз ответственности. Справимся ли мы с ним, сказать заранее невозможно. Поэтому приходится быть предельно краткими и осторожными в своих оценках — иначе объективная составляющая наших воспоминаний потеряет всякий смысл.

У Бенциона Моисеевича Вула и Антона Пантелеймоновича Комара даже при поверхностном знакомстве с их жизненным путём просматривается много общего, никак не связанного с местом рождения и обучением в одной и той же гимназии. Кстати, посещали её они практически в одно и то же время. Но вот о знакомстве их в эти годы мы ничего не знаем. Можно только гадать. Они оба не относились к тем гимназистам, которые учились в гимназии с самого первого, точнее с подготовительного класса. Комар учился в какой-то близлежащей сельской школе или училище, Вул посещал еврейский хедер, где он проявил незаурядные способности. Его буквально за руку привел в гимназию учитель хедера. Вула приняли, хотя он был и евреем, и сыном простого кузнеца. Это было, надо думать, не очень просто. Но навстречу пошли. За обучение надо было платить. Из-за денег или из-за других обстоятельств, но до конца он не доучился. Помешала тут и революция, когда обучение пошло по-другому. Сказалось и то, что Белая Церковь в годы гражданской войны, по словам мамы ВР, 17 или 18 раз переходила из рук в руки. Жить было тяжело. А тут и еврейские погромы стали частым явлением. Короче, Б.М. Вул ушёл из гимназии с Красной Армией, не получив традиционного аттестата зрелости. Может быть, была какая-нибудь справка. Кто теперь это знает! С Красной армией Вул во время польской компании дошёл практически до Варшавы. Семейные предания горят о том, что когда Вул попал в Первую конную, ему там пришлось не сладко. Сам он распространяться на эту тему не любил. Из-под Варшавы его, судя по всему по собственному желанию, направили на учёбу в Киев. Что же касается Комара, то он поступил в гимназию уже в период революционных потрясений, кажется в 1917 году. Проучился он в ней и в трудовой школе, в которую была переделана гимназия после революции, до 1920 года. Получил ли он формальный аттестат или только письменную справку об окончании школы, не известно. Так что ещё один общий момент их биографий — в гимназии они учились не с самого начала и, значит, были «не до конца своими» среди её учеников.

Итак, в период примерно 1918-1920 годов и Комар, и Вул расстались с гимназией. Комар работал, как бы мы сейчас сказали, лаборантом там, где использовались приборы, то есть получал практическую подготовку к своей будущей работе в физических институтах. Кстати работал он под руководством В.П. Линника, который обратил внимание на способного юношу и во многом определил его дальнейший путь. Связи В.П. Линника и А.П. Комара продолжались вплоть до 50-х годов прошлого века. Вул, наоборот, поступив в Красную армию, стал комсомольцем, а затем, вернувшись из армии, он стал одним из секретарей Соломенского райкома партии большевиков в Киеве. Во время одной из дискуссий он «неправильно проголосовал» — поддержал сторонников Троцкого. В наказание его послали учиться и тем самым определили дальнейшую жизнь. «Пятно неправильного голосования» не было забыто, пришлось даже каяться, но катастрофических выводов из этого не последовало. В те времена, как и во многие другие, власти обожали держать людей «на крючке». Как и старший Линник, Вул и Комар закончили Киевский политехнический институт. Комар проучился в нём с 1924 по 1929 год. Было что-то притягательное, наверное, в этом институте для тех, кто стремился к естественным наукам. Может быть, здесь сыграло свою роль и то, что во время I-й мировой войны Киевский университет временно переводился в Саратов. Дальше дорога и Комара, и Вула была естественной — в Ленинград, где в 1918 году Абрам Фёдорович Иоффе организовал Физико-технический институт, или же в университет, или же в ГОИ к Д.С. Рождественскому. В институт к Иоффе стремились многие. Много там оказалось и киевлян — будущий президент АН СССР А.П. Александров, Д.Н. Наследов, П.В. Шаравский, В.М. Тучкевич. Конечно, были и другие — всех перечислить не просто. Попасть в ряды сотрудников Физтеха было не просто: число мест для научных сотрудников было ограничено. Так. П.П. Кобеко был вынужден скрыть своё высшее образование, и поступил в институт на вспомогательную должность (Ю.И. Коптев, 2007). Конечно, долго факт образования скрывать было нельзя. Недаром В Успенский писал, что «.. незнание можно скрыть, знание скрыть невозможно». П.П. Кобеко попал, в конечном итоге, в штат сотрудников. Попали в него и Комар с Вулом. Однако надо полагать, что их путь в этот штат был другим. Известно, что Комар был рекомендован для учебы в аспирантуре собранием коллектива в Киеве. Скорее всего, в те годы иначе было нельзя. Но он был только комсомольцем. В партию же он вступил лишь в 1942 году, что в тот тяжёлый для страны момент было естественно. Вул, скорее всего, тоже имел аналогичное направление в Физтех. Он был членом партии. Такой приход в коллектив Физтеха наверняка, несколько отдалял этих героев рассказа от основной массы сотрудников. Нет, их приняли хорошо, но, скорее всего, полной душевной близости у них с другими сотрудниками, шедшими в науку другой дорогой и из других социальных слоев, не возникало.

В 50-60 годы XX века мы работали в этом институте, говорили со многими старыми сотрудниками. Они часто перечисляли тех, кто работал в институте в довоенные годы. О двух героях нашего рассказа обычно не вспоминали — ни хорошего, ни плохого, просто молчание. Скорее всего, потому, что были они, если и не чужими, то не до конца своими.

Во время работы в Физтехе Б.М. Вул занимался сегнетоэлектриками. Его работы по титанату бария впервые обратили внимание на этот материал, который и поныне имеет практический интерес. Занимался он и «прогрессивным пробоем диэлектриков» — была в те годы такая, оказавшаяся ошибочной, идея, восходившая к самому А.Ф. Иоффе. Занимался он этим вместе с Инге, впоследствии погибшем в мясорубке второй половины 30-х годов. Довольно скоро Вул оказался в Москве, в ФИАНе. Переезд в Москву был вызван переводом туда основных подразделений АН СССР. Это происходило в первой половине 30-х годов, и было очень непростым делом. В конце сороковых годов прошлого века среди студентов физиков Ленинградского университета была в ходу шутка о том, что бывает известность I рода и известность II рода. Подразумевалось, что известность I первого рода — это сидение в президиумах, различные виды представительства и т.п. Известность же II рода была связана с тяжёлыми, но ответственными поручениями. Короче это была та известность, когда человеку поручают выполнение трудных и неприятных ответственных поручений. Вне всякого сомнения, к концу жизни и Вул и Комар получили известность I рода, но на основном жизненном пути речь шла об их другой известности. Мы пишем об этом в силу того, что ныне уже подзабылось о двухлетнем участии Вула в комиссии по переводу Президиума и учреждений АН СССР в Москву. Не трудно было себе представить, как тяжела и неприятна была эта работа. Впоследствии Бенцион Моисеевич в узком семейном кругу не раз жаловался на то, что эти два года были буквально «вычеркнуты» из его научной жизни. И это было в самые хорошие для такой работы годы!

К началу войны Вул имел Государственную премию и орден Красной звезды, что было большой редкостью в те годы. Это было признанием важности его работ по сегнетоэлектрикам. Был он избран и член-корреспондентом АН СССР. Из Физтеха он, как ясно из предыдущего, ушёл. Академик Иоффе умел и любил организовывать новые научные структуры, направляя в них на работу своих сотрудников. Так из Физтеха на Урал в предвоенные годы ушёл и А.П. Комар. Это было в районе 1936 года. До этого он закончил аспирантуру и уже в 29 лет был назначен руководителем лаборатории. Занимался он в те годы металлофизикой, а затем вместе с будущим академиком Векслером ускорителями. В 1935 году ему присвоили звание кандидата наук. На Урале в 1943 году он получил докторскую степень. В 1946 году он принимал активное участие в запуске первого советского бетатрона. Это во многом определило его дальнейшую судьбу. По инициативе Президента академии наук С.И. Вавилова в 1948 году он решением Президиума АН СССР был переведён в московский ФИАН. В этом институте он принимал участие в запуске ещё более мощного ускорителя элементарных частиц. За работы в ФИАНе он в 1951 году получил Государственную премию, а в 1948 году был избран академиком АН УССР. Президент академии наук С.И. Вавилов был одновременно и директором ФИАНА. Заметив организаторские способности А.П. Комара, он назначил его своим заместителем. В этой должности Антон Пантелймонович проработал два года. В ФИАНе жизненные пути Б.М. Вула и А.П. Комара снова пересеклись. Более того, оба побывали на должностях заместителя директора этого института. Вот это и интересно! Схожие жизненные пути, и общественная работа в киевский период выработала в обеих административную хватку, умение организовать работу коллективов и многое иное, без чего организатором науки не станешь. Это и обеспечило надолго им обоим известность II рода, по нашей шутливой студенческой градации.

В 1950 году А.Ф. Иоффе был снят с поста директора созданного им института. Ушёл он с этой должности, сопровождаемый всего несколькими ближайшими сотрудниками. Впоследствии к ним присоединились и некоторые другие. Причины этого решения многократно обсуждались в печати и многократно справедливо осуждены. С.И. Вавилов был вынужден искать нового директора Физтеха. В своём выборе он стремился как можно меньше травмировать коллектив. Поэтому естественно было его стремление уговорить бывшего физтеховца А.П. Комара перейти на эту должность. Начались продолжительные уговоры и, наконец, официальное решение было принято. К сожалению, С.И. Вавилов вскоре умер, и обещанная поддержка быстро прекратилась.

Занять должность директора Физтеха после А.Ф Иоффе было не простым поступком. Любого человека, который согласился бы на это, встретили бы в лучшем случае настороженно. Его, как и А.П. Комара считали бы «красным комиссаром». Ведь даже в идеальном случае смена руководителя института всегда связана с потрясениями, перестановками и другими неприятными процедурами. Здесь же был достаточно сложный случай и многое, надо полагать, решалось совсем в других инстанциях. Мы, авторы очерка, пришли в Физтех в 1953 и 1956 годах, соответственно. Мы не раз сталкивались лично с Антоном Пантелеймоновичем. Тем не менее, объективного суждения о процессах в коллективе института того периода мы высказать не можем — слишком молоды мы были и очень многого не понимали. Ну, а старшие по этим поводам откровенно высказывались крайне редко, если вообще беседовали с нами на эти темы. Этот период в истории института обычно излагают достаточно скомкано. Надо полагать, что на это есть объективные причины. О реальной деятельности А.П. Комара в воспоминаниях связанных с этим периодом сказано не очень много. Конечно, институт был небольшим и мы с директором сталкивались неоднократно. От этих встреч у нас сохранилось впечатление о Комаре, как о человеке достаточно демократичном. Об этом можно говорить уверенно, так как с тех пор мы повидали много разных руководителей. Можно сказать ещё и то, что Антон Пантелеймонович приложил много усилий для того, чтобы принять на работу в институт многих людей, которых тогда называли «инвалидами пятого пункта». Некоторые из них впоследствии стали крупными учёными. Кое с кем из этой группы мы были хорошо знакомы. Тем не менее, вопрос о том, как они попали в институт, в те годы они предпочитали обходить молчанием.

В конце 60-х годов Комар тяжело заболел. Он ещё продолжал работать, но дела со здоровьем ухудшались. Он даже не смог принять участие в праздновании своего 70-летнего юбилея в 1974 году. На этом юбилее присутствовали сын Антона Пантелеймоновича и 84-летний В.П. Линник.

В Петербургских журналах последних лет время от времени появлялись воспоминания о Физтехе и организованном А.Ф. Иоффе в то время новом Институте полупроводников того времени. Пишут уже не участники событий того времени, а их дети и даже внуки. Естественно, они исходят из разговоров старших, услышанных ими дома. Есть в этих воспоминаниях и достаточно резкие отзывы о Комаре, как о человеке сменившем Иоффе. В то же время каких-то фактов, которые бы говорили о жестокости или других нехороших действиях А.П. в этих воспоминаниях не приводится. Может быть, они и были, но никто их никогда не обсуждал. Мы не будем вдаваться в эти тонкости. Для описания же того, как мы лично понимаем ситуацию, сошлёмся на аналогичный пример.

22 октября 2007 г. в Петербургском еженедельнике «Дело» было опубликовано содержание беседы корреспондента Елены Елагиной с профессором Борисом Егоровым (Б. Егоров, 2007). Не касаясь основного содержания этой беседы, отметим один затронутый в ней эпизод. Он посвящён хорошо известной многим истории увольнения из Герценовского института известнейшего учёного и переводчика Ефима Григорьевича Эткинда. Мы долгие годы были тесно связаны с этим институтом и не раз слышали от членов Учёного совета института о том, как это происходило. Детали этой процедуры сейчас нам не интересны. Интересно другое. Заседание совета и многие другие действия проводились при непосредственном участии ректора Александра Дмитриевича Боборыкина. Естественно, все его осуждали либо прямо, либо косвенно. И вот Борис Егоров пишет, что когда Эткинд вынужденно уезжал в эмиграцию Боборыкин тепло попрощался с ним, обнял и поцеловал. Скажем прямо, читать такое было и неожиданно, и приятно. Этот пример, также как и воспоминания артиста Владимира Рецептора о бывшем третьем секретаре райкома Владимире Николаевиче Зайцеве — ныне директоре Публичной библиотеки, показывают, что в таких делах не всё просто. Нередко люди, вынужденные своим положением слепо исполнять нелепые и неправильные решения всё же имели мужество сохранять достоинство и порядочность. Философский же вопрос о том, надо ли было оставаться «при должности» в таких обстоятельствах отложим в сторону. Мы это говорим к тому, что просто огульно осуждать директора, занявшего пост А.Ф. Иоффе за сам этот факт, и многое последовавшее за ним не следует. Надо владеть фактами. Порочащих фактов мы нигде не встречали. Своего слова мы добавить не можем — ничего мы тогда не знали. Мы можем только сказать, что А.П. Комар был с нами прост в обращении, хотя оно было иногда несколько нарочито грубоватым. В то же время он прощал горячей молодёжи и грубоватое обращение с ним. Память сохранила несколько таких забавных случаев. Подобная черта характера встречается не часто. Иногда Комар ездил на работу и обратно на автобусе, что было непривычным для директора большого института. На семинарах, по словам его сотрудников, он не болел «болезнью начальства» — судить абсолютно обо всём. Он выступал только по тем вопросам, в которых на самом деле знал толк и разбирался. Может быть, их было не очень много, этих вопросов, но в глупое положение, в отличие от многих иных, он себя никогда не ставил. А.П. сделал очень много для строительства в Гатчине под Ленинградом нового института, куда и перешёл заведующим лабораторией после его открытия. В общем, для нас, после его ухода с поста директора Физтеха, он просто тихо исчез из поля зрения. Во всяком случае, сотрудникам белоцерковского гимназического музея, также как и другим его землякам, можно им по праву гордиться.

И ещё одно добавление. После поездки в Белую Церковь нас попросили найти электронный адрес его сына, что мы и сделали с величайшим удовольствием. Сына зовут Астон Антонович. В те далёкие послереволюционные годы каких только имён не давали восторженные комсомольцы своим детям. Были среди этих имён и Революции, и Виленины и Вилорики, Семилетия и Октябри, не говоря уже о бесчисленных Владимирах и Львах (в честь Троцкого). Не минуло это поветрие и Комара. Он тоже выбрал сыну «новое» имя. Но вот что интересно — это не революционное имя, а имя в честь известнейшего английского учёного. Физики хорошо знают, что такое масс-спектрограф Астона. Так что, искренне любил науку Антон Пантелеймонович! Астон Антонович и сейчас ещё работает в ФИАНЕ, где когда-то был заместителем директора его отец.

С Бенционом Моисеевичем Вулом мы, были непосредственно связаны по работе. Но эта связь была не очень сильной. А вот в личной жизни с ним и с его семьёй мы встречались неоднократно. В быту он был чрезвычайно скромный, доброжелательный человек. Анатолий Владимирович Бондарь — директор музея спросил нас, почему в квартире Б.М. не было шикарной мебели и многого другого, столь распространённого в других академических домах. Ну, как объяснить, что на всю жизнь сохранил он идеалы и тип поведения своей молодости. ГВ. рассказывала, что один раз в Москве он взялся её подвезти в ФИАН на своей служебной машине. Они ехали и останавливались подбирать его сотрудников. Ему всегда поручали сложные дела — распределение дополнительного питания среди членов семей академиков в Казани во время войны и многое схожее. Где-то в 50-е годы он рассказывал матери ВР о том, что устав от административной работы он по вечерам уходит в институт к П.Л. Капице, где ему выделено небольшое помещение. Там он самостоятельно занимался простыми исследованиями по интересным ему вопросам. В общем, не совсем свой он был среди учёных с дореволюционным образованием и совсем не свой у новой их когорты, возникшей в 30-х годах прошлого века. Не просто ему было. В годы, когда строились кооперативные дачи для сотрудников АН под Москвой, он опять оказался в правлении строительного кооператива, следившем за организацией строительства. При этом он сумел добиться того. Чтобы газификация дач не прошла бесследно для жителей близлежащего посёлка. Там до сих пор с благодарностью вспоминают этот его поступок. На нашем жизненном пути пришлось нам столкнуться с двумя-тремя учёными этого типа. У всех у них были эти родовые черты, затруднявшие их душевные контакты с окружением. Это была их беда спровоцированная временем. Но главная черта — остаться верным идеалам их молодости у них сохранилась. За это их и любили, и уважали, но частенько не понимали. Оставаясь верными данному слову, мы не будем подробнее писать о Бенционе Моисеевиче. Отметим только, что в последние годы жизни у него были проблемы с сердцем, о которых он никогда особенно перед посторонними не распространялся. Даст жизнь возможность, тогда напишем больше и интереснее. В мае 2008 года будет 105 лет со дня его рождения. В его бывшей лаборатории готовятся издать специальный сборник, посвящённый его памяти. Надеемся, что этот сборник дойдёт и до Белой Церкви. Здесь же мы закончим наш очерк о белоцерковской гимназии. Пожелаем ей ещё более укрепиться и воспитать ещё не одно поколение столь же достойных выпускников. Все возможности для этого созданы её новым руководством.


uravneniya-i-algoritmi-stranica-5.html
uravneniya-maksvella-i-materialnie-uravneniya-dlya-sploshnih-sred-tenzora-dielektricheskoj-magnitnoj-pronicaemostej-i-tenzor-provodimosti-ponyatie-o-vremennoj-i-stranica-2.html
uravneniya-regressii.html
uravneniya-v-polnih-differencialah-integriruyushij-mnozhitel.html
urbanised-population-systems-urbanizaciya-dikih-vidov-ptic-v-kontekste-evolyucii-urbolandshafta.html
urbanovich-nikolaj-mihajlovich-nevoli.html
  • control.bystrickaya.ru/belij-a-dialog-poetov-o-rossii-i-revolyucii-sbornik-a-blok-a-belij-sost-vstup-st-i-komment-m-f-pyanih.html
  • knigi.bystrickaya.ru/referat-po-russkoj-literature-tema-i-a-goncharov-i-ego-obiknovennaya-istoriya.html
  • writing.bystrickaya.ru/bileti-obshestvoznanie-dlya-vipusknih-ekzamenov-v-11-klasse-chast-8.html
  • studies.bystrickaya.ru/marketing-i-ego-funkcionirovanie-v-apk-chast-8.html
  • grade.bystrickaya.ru/oao-komkor-provodit-sbor-i-analiz-predlozhenij-podryadnih-organizacij-po-rascenkam-na-proektnie-i-stroitelno-montazhnie-raboti-na-moskovskoj-volokonno-optichesko.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prilozhenie-7-razrabotchiki-programmi-o-n-hizhnyakova-k-p-n-zav-laboratoriej-po-vnedreniyu-fgos-v-v-zhuravlyova-k-p-n.html
  • control.bystrickaya.ru/charlz-dikkens-rozhdestvenskie-povesti-stranica-23.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/istoriya-sozdaniya-interpola.html
  • abstract.bystrickaya.ru/1-malchik-rozhdennij-dlya-magii-stranica-2.html
  • nauka.bystrickaya.ru/urok-lekciya-stranica-8.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-3-klassicheskaya-politicheskaya-ekonomiya-kurs-lekcij-dlya-studentov-ochnoj-formi-obucheniya-po-napravleniyu-080100.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razdel-iii-k-zakonu-respubliki-belarus.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/prilozhenie-2-sostav-orgkomiteta-oblastnoj-smotr-konkurs-bibliotekar-ekolog-materiali-uchastnikov-smotra-konkursa-vip-1.html
  • testyi.bystrickaya.ru/4-priemochnij-kontrol-rukovodyashie-tehnicheskie-materiali-po-svarke-i-kontrolyu-kachestva-soedinenij-armaturi-i-zakladnih.html
  • predmet.bystrickaya.ru/set-dorog-i-konechnoe-mnozhestvo-punktov-dlya-razmesheniya-postov-gai-kazhdij-punkt-mozhet-kontrolirovat-dorogu-na-zadannom-rasstoyanii-ot-nego-izvestno-mnozhestvo.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/krotov-otkritaya-dver-stranica-5.html
  • institut.bystrickaya.ru/taktika-iskusstvo-postroeniya-vojsk-vklyuchayushee-teoriyu-i-praktiku-podgotovki-i-vedeniya-boya-soedinenij-chastej-i-podrazdelenij-razlichnih-vidov-vooruzhennih-sil.html
  • occupation.bystrickaya.ru/obshie-svedeniya-o-shkole-rezultati-uchastiya-uchashihsya-v-olimpiadah-i-konkursah-34.html
  • control.bystrickaya.ru/dvizhenie-po-transsibu-v-primore-vosstanovleno-po-odnomu-puti-internet-resurs-itar-tasscom-21032012.html
  • letter.bystrickaya.ru/oblisti-densauli-satau-basarmasi-izmetn-negzg-baittari.html
  • control.bystrickaya.ru/diplom-istepeni-stranica-3.html
  • teacher.bystrickaya.ru/ezhekvartalnij-otchet-otkritogo-akcionernogo-obshestva-shestaya-generiruyushaya-kompaniya-optovogo-rinka-elektroenergii-kod-emitenta-stranica-8.html
  • reading.bystrickaya.ru/lesson-14-1-vereshagina-i-n-afanaseva-o-v.html
  • bukva.bystrickaya.ru/t-i-konnova-razvitie-graficheskogo-navika-pisma-sbornik-nauchno-metodicheskih-statej-pod-redakciej.html
  • thescience.bystrickaya.ru/kak-rossiya-budet-ves-mir-udivlyat-spisok-ispolzovannih-istochnikov-i-literaturi.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/razvitie-kriticheskogo-mishleniya-studentov-sredstvami-informacionnih-tehnologij-na-osnove-parcialnoj-modeli.html
  • tests.bystrickaya.ru/lok-aj-todor-lok-marat-korpus-7-p-gaspra-pansionat-geolog-p-gurzuf.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/v-obrazovatelnaya-deyatelnost-filiala-k-v-chernih-prisutstvovali.html
  • essay.bystrickaya.ru/den-braun-stranica-74.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/naviki-chteniya-rabochaya-programma-po-russkomu-yaziku-i-literaturnomu-chteniyu-period-obucheniya-gramote-i-russkomu.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/razvitie-dvigatelnoj-motoriki-detej-6-7-let-sredstvami-tanca.html
  • abstract.bystrickaya.ru/1-glossarij-agglyutinaciya-osimshalardi-brnen-so-brn-zhalanui-adverbialdanu.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/magnitnie-materiali-dlya-mikroelektroniki.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-kursa-po-specialnosti-050502-tehnologiya-i-predprinimatelstvo-sostavitel-k-p-n-docent-ermilova-e-b.html
  • turn.bystrickaya.ru/operaciya-mechtateli-evgenij-aleksandrovich-gorbunov-shvatka-s-chernim-drakonom-tajnaya-vojna-na-dalnem-vostoke.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.